Как мексиканские индейцы автономию отмечали

Девять лет автономии

Старые друзья из общины Сан-Исидро де ля Либертад еще пару месяцев назад приглашали нас на праздник «20 ноября». За все это время мы так и не удосужились выяснить ничего, кроме того, что это «день общины» и они будут строить алтарь майя. И этого нам было вполне достаточно, чтобы твердо решить присутствовать.



Мы приехали заранее в надежде на интервью. Интервьюируемый был уже заочно согласен и даже знал, о чем мы будем разговаривать.  Зовут его Шун (по-испански – Хуан), в свои 23 года он уже составляет школьную программу и «формирует» автономных учителей. Еще в юном возрасте община заметила его способности и уже несколько раз отправляла учиться в города. Раньше он также работал в традиционной медицине, но потом отравил (несмертельно и ненамеренно) двоюродного брата и деревня приняла решение отстранить его от этой должности. Сейчас Шун, помимо прочего, исполняет обязанности секретаря общины и еще бог знает какие.  В общем, молодая надежда. Темами для интервью, соотвественно, должны были стать автономное образование и здравоохранение.

История

За день до торжества, 19 ноября, мы прибыли в общину ровно к обеду. И во время подготовки, и в день праздника еду для всех присутствующих готовят коллективно, устраивая общие завтраки-обеды-ужины. В день подготовки меню простое – рис с фасолью и тортильямии. Три раза в день. Праздничная мясо-овощная еда остается на торжества.

Шун, завидев нас, немедля попросил помочь ему починить компьютер и распечатать несколько файлов. Сам он бегал туда-сюда и заполнял какие-то бумажки. Пока Олег занимался делами Шуна, выяснилось, что мы там были не единственными русскоговорящими гостями. Уже 2 недели в общине жила ученый-лингвист, изучая язык майя, тцотциль, в полевых условиях. Ана Кодвич, австралийка с сербскими корнями, говорила более чем на 10 языках, ее русский был почти идеальным. Сокрушаясь, она сообщила нам, что все две недели не может встретится с доном Гвадалупе, местным лечителем-курандеро, который должен был вести ту самую церемонию у алтаря майя. Хм, а мы вот знакомы с одним Гвадалупе… Из жителей этой общины он - самый частый гость в нашем доме в Сан-Кристобале. Один раз принес гостинец - мешок груш. Мы и не знали, что он курандеро, хотя могли бы догадаться: однажды за короткую прогулку с Иваном, нашим соседом, Гвадалупе рассказал ему про все растения, встретившиеся им на пути.

Также Ана поведала, что завтрашний праздник будет включать в себя не только церемонию у алтаря майя, а еще и свадьбу, и крещение нескольких детей. Обычно все церемонии проходят рано с утра и мы уже пару раз обламывались, приезжая в общины «днем», после 12. Хорошо хоть в этот раз мы здесь заранее…



Весь остаток дня Шун продолжал бегать с бумажками, над площадкой в центре общины медленно натягивали тент, а мы заскучали, осознав, что интервью нам в этот раз не видать. Поужинав рисом с фасолью, мы решили сразу пойти спать, хотя было только 8 вечера. Как и многие жители общины, в ту ночь мы спали в одной из комнат общинного центра. Узнав, что они не будут расходится по домам, мы удивились: вроде не велика деревня, почему бы не дойти до дома?

Ночью стало понятно почему.  В полчетвертого нас разбудил взрыв фейерверка – так отмечают важные моменты праздника. В соседней комнате тут же заговорили проснувшиеся люди, заплакали дети. Видимо это был своеобразный будильник. Через некоторое время затрубили в огромные раковины, потом еще пару раз взрывали фейерверки, на улице визжали дети, а вот уже и на завтрак зовут..

На площадке все уже было готово к торжеству: выложен цветочный алтарь, за ним стол со всякими кувшинчиками неизвестного предназначения, перед алтарем расставлены стулья.



Церемонии

Позавтракав рисом и фасолью, мы ушли собираться к съемкам, а когда вышли, площадка перед центром как-то опустела. Лишь несколько женщин курсировали между двумя кухнями да двое мужчин сидели напротив алтаря, периодически подкидывая пахучей смолы в специальные угли. Они-то нам и поведали, что остальные ушли в дом старейшина Лукаса за девой Марией. И правда: вдалеке были слышны фейерверки. Стало ясно, с какой стороны находится дом Лукаса.



Наконец, взрывы фейерверков участились и приблизились, а вскоре на горе показалась колонна из жителей с девой Марией во главе. Замыкала колонну группа с гитарами, перед которой Гваделупе, развернувшись вполоборота, нес тексты религиозных песен. Деву Марию неуклюже водрузили на один из столов, после чего все разошлись на перерыв. Группа неожиданно сменила стиль: подключила инструменты и заиграла ранчеро, сельскую музыку.

Через некоторое время все начали подтягиваться на места. Гваделупе сел недалеко, я решила напомнить ему о себе:

- Помните, вы обещали мне рассказывать о значении ритуалов и символов церемонии? Может, пока все тихо, поведаете, в чем символизм этого алтаря.

- Всему свое время. Об этом будут рассказывать для всех.

- О, как интересно. На испанском? Прямо во время церемонии?

- Да, на испанском… Ну хотя ладно… Смотри, красный цвет означает…

- Секундочку, можно я запишу, что вы будете говорить?

- Нет, нельзя. Итак, красный цвет означает жизнь. Напротив него – черный. Это тьма, ночь, там мы отдыхаем, туда все мы уходим, когда заканчивается наша жизнь. Белый и голубой – это вода, воздух, атмосфера Земли, которая делает голубым наше небо. Напротив него – желтый, это – солнце, маис. А в центре – зеленый, это все растения, то, что дает нам мать земля. 13 свечей – это 13 стражников, 13 ангелов, 12 апостолов и Иисус…

Про разложенные сигары дон Гвадалупе не упомянул.
Перед нами расселись женщины с младенцами в белых одеждах – их будут крестить. Вокруг расположились отцы семейств и крестные, пришел священник.
Это был высокий седой белый мужчина, как мы позже узнали – испанец, священник церкви Санто Доминго, главной в Сан-Кристобале. Он облачился в торжественный белый балахон, разложил перед собой бумажки (те самые, с которыми вчера бегал Шун), расставил предметы для церемонии на столе. За ним расположились старейшины и музыкальная группа.

Перед церемонией несколько представителей общин вышли произнести речь. Они говорили на тцотциле, а затем на испанском. И только тогда прояснилась перед нами суть мероприятия. Оказывается, они отмечали 9 лет автономии. Этот день был для них настолько важен, что они решили совместить его со свадьбой, крещениями, а также посвящением молодежи во взрослую жизнь. Даже самого крутого священника пригласили!

Мы уже довольно много знаем об истории этой общины и 9 лет автономии – довольно условный срок. На самом деле, они впервые заявили о независимости от государства в 1994 году, как и большинство ныне автономных общин. Сначала пытались создать свою организацию, отличную от сапатистов, со своим уставом. Но по неведомым причинам, результат их не устраивал. Несколько раз община разделялась, в результате чего часть жителей становилась «партийными». Эти изменения меняли общину до тех пор, пока 9 лет назад они не определились со своим путем: не входить ни в какую организацию, не создавать свою, а просто быть автономными от всего и всех. Так образовалась автономная община Сан-Исидро де ля Либертад.

Во время своей речи этот самый крутой священник сделал одно любопытное замечание:

- Вы говорите, что в этот особенный день вы поставили два алтаря: традиционный майянский и христианский. Но на самом деле это один алтарь…

Мы как будто очутились в середине 16 века. Незадолго до этого Ана рассказывала: когда испанцы-колонизаторы  прибыли на землю майя и увидели их алтари с крестами, они решили, что этих индейцев будет легко обратить в христианство, потому что они уже используют схожие символы. Но если в христианстве крест – это, в первую очередь, распятие, то у майя – это создание мира, произошедшее в результате скрещения галактик.

После речей оркестр снова переквалифицировался и сменил инструменты и началась церемония у алтаря. Ее действительно вел «наш» Гвадалупе, делал он это с большим чувством, обилие ароматного дыма и звук огромных раковин добавляли церемонии колорита. К сожалению, из-за оркестра совсем не было слышно молитвы. Действо было волшебным, мистическим и оркестр с микрофонами в него просто не вписывался, хотя никто вокруг, казалось, не обращал на это внимания.



Молитва у алтаря еще продолжалась, когда настала пора христианских ритуалов: крещения, посвящения и свадьбы. Они уже не были столь экзотичны. Крестили, окуная младенцев в чашу;  посвящение заключалось в кратком наставлении священника; свадьба проходила по сценарию, знакомому нам по американским фильмам: никто не против? Ну тогда объявляем вас мужем и женой, скажите свои клятвы и оденьте кольца.




Хотя был в свадьбе и оригинальный элемент: светлокожие свидетели, которые связали молодоженов белым лассо. Эти свидетели напортили нам атмосферность фотографий своими пуховиками. Но деваться было некуда, с определенного момента они все время находились рядом с молодоженами.

Новая ячейка общества выглядела испуганно: девушка не поднимала глаз, кутаясь в фату, а молодой человек стоял с несчастным лицом, хотелось его пожалеть.  Тем не менее, нас заверили, что они сами приняли решение быть вместе, никто их не сводил.

В заключение церемониальной части священник раздал присутствующим плоти Христа в виде галет, после чего все обнялись, вместе помолились Христу и деве Марии и разошлись на антракт.



Праздник

Церемониальная сосредоточенность уступила место праздничным улыбкам. Вместо стульев под тентом расставили столы, что сулило возможность поесть нечто отличное от риса с фасолью. Вокруг них забегали мужчины, расставляя тарелки, в которых оказались тушеная капуста и добрый кусок копченой говядины.

Для старейщин и важных персон накрыли отдельный стол в помещении, туда же пригласили большинство приезжих, но не нас и не австралийку. Мы бы возможно этого и не заметили, мыслями уже устремившись к тарелкам, расставленным под тентом, если бы Ана не прокомментировала «как хорошо, что я не там, люблю быть с народом». В ее голосе все же звучала обида. Как ни крути, она уже две недели практически безуспешно пыталась установить контакт с местными жителями, чтобы записать их рассказы на тцотциле на диктофон для последующего изучения.

Трапеза подходила к концу, со столов убирали последние тарелки, когда на горизонте замаячили наши друзья-соседи, также приглашенные заранее, но, очевидно, долго собиравшиеся. Жителям Сан-Исидро особенно полюбися мексиканец Иван, не пропустивший ни одного нашего визита в эту общину. Иван устраивал шоу с огнем и ходулями, поэтому все его хорошо помнили и ждали выступлений.



Музыканты переместились под отдельный тент, подключили синтезатор и преобразовались в  поп-группу.

Люди вокруг улыбались, некоторые уже танцевали, атмосфера располагала к дружескому общению. Хосе Купертино (экс-старейшина, давший нам интервью о проблемах воды, использованное в видео ) доверительно рассказал мне о том, что община решила стать более открытой и сейчас они ищут сотрудничества с новыми организациями, чтобы принимать еще больше иностранцев и обмениваться опытом. Сам Хосе сделал шаг в этом направлении, пока группа из Сан-Исидро де ля Либертад выполняла функции охраны на открытии Маленькой школы сапатизма. Воспользовавшись моментом, он рассказал субкомманданте Тачо о своей общине и о поиске интернациональной солидарности. Пока еще рано говорить о результатах, но Хосе был доволен даже самим фактом разговора.

А еще он оказался заядлым танцором. Вместе с супругой они аккуратно и с удовольствием переставляли ноги под музыку, в то время как гости скакали и устраивали конкурсы и коллективные танцы, в которых, впрочем, чета Купертино также участвовала.  Помимо всего этого, Хосе успел сделать несколько трубочек из бамбука и раскурить сигару с алтаря с неизвестным нам европейцем.



Прощание

Мощный голос Аны слышался то тут, то там. Воодушевленная невиданной удачей – с ней согласились поговорить уже несколько человек, включая долгожданного Гваделупе – она старательно объясняла местным жителям, что ей от них нужно, и по одному уводила людей для записи. В перерыве между интервью она сама, тем не менее, предложила нам скинуться на обратное такси. Спустя какое-то время, музыканты вдруг решили отдохнуть, несмотря на самый разгар танцев, а мы решили, что праздник пора заканчивать.

Вернулись в город на закате, через несколько часов домой подтянулись соседи. Несмотря на то, что праздник был полностью безалкогольным, Иван все же умудрился выпить. Как и каждый раз после посещения Сан-Исидро, он был под впечатлением. К тому же Хосе наговорил ему какой-то ерунды про то, что он станет спасителем их общины, а Шун предложил вместе приторговывать травами. Единение со своим народом, с предками, переполняло Ивана…

На следующий день к нам зашел Гваделупе с целью занять 200 песо на неделю. Так Иван получил возможность совершить первый жест во спасение народа – дать взаймы неуловимому дону курандеро. Цикл замкнулся, начался новый. Хорошо бы следующий цикл был богат на интервью. Тогда эти интересные, самобытные, инициативные люди уже бы сами вам рассказали о себе и своей концепции сосуществования.