Между светом и тенью.Субкоманданте Маркос, последнее слово, part 2



Спустя некоторое время, житель Тампико добрался до наших краев. Мы пообщались с ним вместе с субкоманданте Моисесом. Тогда мы ему предложили провести совместную пресс-конференцию, чтобы он смог освободиться от принудительного назначения на эту должность и чтобы всем стало ясно, что он и Маркос – разные люди. Он не захотел. Он приехал, чтобы остаться здесь жить. Несколько раз он выезжал отсюда и его лицо можно найти на фотографиях похорон его родителей. Если хотите, можете взять у него интервью. Сейчас он живет в одной из наших общин, в… А, я забыл, он не хочет разглашения своего точного адреса. Мы больше ничего рассказывать о нем не будем и если когда-нибудь он сам захочет то расскажет историю своей жизни после 9 февраля 1995 г. А нам не остается ничего другого, как поблагодарить его за то, что он сообщил нам информацию, чтобы время от времени подпитывать «уверенность» других в том, кем СупМаркос на самом деле не является, поскольку на самом деле он – ряженый или голограмма, а не университетский преподаватель из штата Тамаулипас.
Тем временем мы продолжали искать, искать вас, тех кто сейчас здесь с нами, и тех, кого здесь сейчас нет, но все равно они с нами.

Мы выдвигали все новые и новые инициативы для того, чтобы найти другого, другую, чтобы найти товарищей. Различные инициативы в попытках найти взгляд и уши, которые нужны нам и которых мы заслуживаем.
Все это время развитие наших общин продолжалось и происходили перемены, о которых говорилось много или мало, и которые вы здесь видите напрямую, без посредников.
Но этом поиске другого мы раз за разом терпели поражения.
Те, кого мы находили, хотели или руководить нами или подчиняться нам.
Были те, кто приближался к нам, но только для того, чтобы нас для чего-то использовать, или для того чтобы с нашей помощью посмотреть назад, из чувства ностальгии то ли антропологической, то ли политической.
Так для одних мы были коммунистами, для других троцкистами, для других анархистами, для других маоистами, для других миленаристами и оставим здесь место для всех остальных «измов», которые придут вам в голову.
Это происходило до появления Шестой декларации Лакандонской Сельвы, на сегодняшний день самой удачной и самой сапатистской изо всех наших инициатив.
Благодаря Шестой декларации мы нашли наконец тех, кто смотрит нам прямо в глаза, кто приветствует и обнимает нас вот так, на равных…
Благодаря Шестой декларации мы нашли наконец вас.
Наконец мы нашли тех, кто понял, что мы никогда не искали ни поводырей, чтобы вести нас за собой, ни стада, которое мы должны вести к земле обетованной. Ни хозяев, ни рабов. Ни каудильо, ни безголовых масс.
Но оставалось увидеть, готовы ли они увидеть и услышать нас таковыми, кто мы есть на самом деле.
Здесь, внутри, развитие наших общин было просто впечатляющим.
Поэтому возник этот школьный курс «Свобода, согласно сапатистам».
Очень быстро мы поняли, что уже появилось поколение способное смотреть нам в глаза, слушать и говорить с нами не ожидая, что мы кого-то «направим» или «возглавим» и не претендуя руководить нами или подчинить нас себе.
И Маркос, как персонаж, перестал быть необходим.
Был подготовлен новый этап сапатистской борьбы.
Вот так это все случилось и многие из вас, наши товарищи по Шестой декларации, лично и напрямую знакомы с этой историей.
Многие скажут, что эта игра в персонаж была неуместна. Но если мы честно проанализируем реалии тех дней, то мы вспомним сколько людей, благодаря ужимкам этого ряженого, с симпатией или же антипатией все-таки обратили на нас внимание.
Так что смена власти происходит не по причине болезни, смерти, внутренних разборок, чистки или очистки.
Она происходит в полном согласии с логикой внутренних изменений происходящих в САНО.
Я знаю, что это не совпадает с квадратными схемами, принятыми обычно вверху, но это нас на самом деле меньше всего волнует.
И если это разрушает ленивые и интеллектуально ущербные версии профессиональных сплетников и сапатологов…, ничего не могу поделать.
Я не болен и не болел, я не умер и не умирал.
А точнее, «столько раз меня убили, столько раз я умирал, и опять я здесь…» (слова известной песни из репертуара аргентинской певицы Мерседес Сосы – прим. перев)
И если мы подпитывали эти слухи, то только потому что такова была часть плана.
Последний из фокусов голограммы заключался в симуляции смертельной болезни, и даже некоторых смертей, которыми я умер.
И разумеется, фраза «если позволит его здоровье», которую субкоманданте Мойсес использовал в коммюнике, сообщая Службе Национальной Безопасности о моем возможном появлении, была нашим эквивалентом «если народ того захочет» или «если опросы мне будут благоприятствовать» или «если Господь мне позволит» и подобных клише сегодняшних политиков.
И если можно – хочу дать один совет. Старайтесь развивать в себе чувство юмора, и не только потому что это полезно для физического и психического здоровья, но и потому что без чувства юмора сапатизм понять невозможно. А тот, кто не понимает тот обычно осуждает, а тот кто осуждает – обычно приговаривает.
На самом деле это была самая простая часть работы над персонажем. Чтобы усилить слухи было достаточно только сказать некоторым конкретным людям: «я расскажу тебе этот секрет, но пообещай мне, что ты никогда и никому этого не скажешь».
И разумеется, рассказали.
Главными невольными помощниками в распространении слухов о болезни и смерти были «эксперты-сапатологи», которые в… хаотическом Мехико уверены в своей близости к сапатизму и в своем глубоком понимании его внутренних процессов, кроме, разумеется полицейских, работающих за зарплату журналистов, журналистов, работающих за зарплату полицейских и журналистов, работающих только за зарплату, причем маленькую, как у журналистов.
Мы им всем благодарны. Мы благодарим их за умение держать язык за зубами. Они сделали именно то, чего мы от них и ожидали. Единственное плохое во всей этой истории, это то, что я очень сомневаюсь, что в будущем кто-нибудь доверит им какой-то настоящий секрет.
Наши убеждения и практика заключаются в том, что для восстания и борьбы нет необходимости ни в лидерах, ни в каудильо, ни в мессиях, ни в спасителях. Для борьбы необходимо только немного стыда, чуть-чуть достоинства и очень хорошая организованность.
Все остальное или идет на пользу коллективу или просто излишне.
Особенно комичными выглядели результаты культа личности среди аналитиков и политологов наверху. Вчера они говорили, о том что будущее нашего мексиканского народа зависит от союза между двумя персонажами. Позавчера они говорили, что Пенья Ньето уже независим от Салинаса де Гортари, не замечая, что критикуя Пенья Ньето они начинали поддерживать Салинаса де Гортари и критикуя этого последнего, они переходили в лагерь сторонников Пенья Ньето. Сейчас они говорят, что ставки надо выбирать еще выше и тех, кто контролирует сферу телекоммуникаций, поэтому ты можешь быть или за Слима или за Аскаррага-Салинаса. Или брать еще выше и надо срочно определиться ты с Обамой или ты с Путиным.
Те, кто со вздохами не перестанут смотреть наверх, могут продолжать поиски своих вождей и дальше, они и дальше могут думать, что на этот раз результаты выборов уже точно будут уважаться; что сейчас на президентских выборах Слим поддержит, наконец левых; что сейчас в игре Тронов появятся битвы и драконы, что в телесериале-комиксе «Ходячие Мертвецы» Киркман покажет наконец что-то комичное; что сейчас уже наверняка инструменты, сделанные в Китае, не будут ломаться с первой попытки использования, что футбол сейчас наконец перестанет быть бизнесом и опять станет спортом.
И может быть, в каком-то из этих случаев они и угадают, но не надо забывать, что при этом все они остаются не более чем зрителями, то есть пассивными потребителями.
Те, кто любил или ненавидел СупМаркоса теперь знают, что любили или ненавидели голограмму. Поэтому вся эта любовь или ненависть были вполне бесполезны, бесплодны, пусты.
И поэтому не будет ни дома-музея ни мемориальных табличек в местах где я родился и рос. Никто никогда не признается в том, что он был субкоманданте Маркосом. Его имя и должность никому не будут переданы по наследству. Не будет оплаченных поездок для заграничных конференций. Не будет доставки на лечение в лучшие из клиник. Не останется ни вдов, ни наследников. Не будет похорон, почестей, статуй, музеев, премий и ничего из того, что создается системой для укрепления культа индивидуума и для презрения всего коллективного.
Этот персонаж был создан и сейчас мы, сапатисты, его создатели, решили от него избавиться.
И если вам понятен этот урок, который дают нам наши товарищи, значит вам понятен один из основных принципов сапатизма.
Вот так все сложилось за эти годы.
Мы увидели, что ряженый, персонаж, голограмма уже больше не нужны нам.
И мы стали думать и ждать соответствующего момента: точных календаря и географии, чтобы показать кем мы на самом деле являемся для тех, других, настоящих, кто нас поймет.
И только что Галеано своей смертью указал нам эту географию и этот календарь: «здесь, в Ла-Реалидад, сейчас: в боли и возмущении»
V.- Боль и возмущение. Шептания и крики.
Добравшись сюда, в Ла-Реалидад, мы почему-то не сговариваясь начали говорить вполголоса, почти шепотом, хотя никто не просил нас об этом.
Шепотом говорила наша боль и наше возмущение.
Мы как бы не хотели помешать Галеано шумом, чуждыми для него звуками.
Как будто наши голоса и шаги могли позвать его.
«Подожди, компа (сокращенное ласкательное от «компаньеро» - «товарищ» - прим. перев.)», говорило ему наше молчание.
«Не уходи», шептали слова.
Но есть и другая боль и другое возмущение.
Скольких мужчин, женщин, детей, стариков, память избивают, казнят, бомбят, расстреливают, рубят на куски мачете, окружают ложью, добивают, волокут среди проклятий, бросают истерзанными на пустырях, находят, хоронят и все это прямо сейчас, сегодня, в других уголках Мексики и мира.
Только некоторые из имен:
Алексис Бенумена, убит в штате Мехико
Франсиско Хавьер Кортес, убит в штате Мехико
Хуан Васкес Гусман, убит в Чьяпасе
Хуан Карлос Гомес Сильвано, убит в Чьяпасе
Компа Куй, убит в столичном округе
Карло Джулиани, убит в Италии
Алексис Григоропулос, убит в Греции
Ваих Вахди аль-Рамахи, убит в лагере для беженцев Рамалла. 14 лет, убит пулей в спину, выпущенной с наблюдательного поста израильской армии в момент когда не было ни демонстраций, ни протестов, ни вообще никого на улицах.
Матиас Валентин Катрилео Кесада, мапуче убитый в Чили
Теодульфо Торрес Сориано, компа из Шестой пропавший без вести в городе Мехико
Гуадалупе Херонимо и Урбано Масиас, крестьяне из Черана, убитые в Мичоакане.
Франсиско де Асис Мануэль, пропавший без вести в Санта-Мария Остула.
Хавьер Мартинес Роблес, пропавший без вести в Санта-Мария Остула.
Херардо Вера Орсино, пропавший без вести в Санта-Мария Остула.
Энрике Домингес Масиас, пропавший без вести в Санта-Мария Остула.
Мартин Сантос Луна, пропавший без вести в Санта-Мария Остула.
Педро Лейва Домингес, убит в Санта-Мария Остула.
Диего Рамирес Домингес, убит в Санта-Мария Остула.
Тринидад де ла Крус Крисостомо, убита в Санта-Мария Остула.
Крисофоро Санчес Рейес, убит в Санта-Мария Остула.
Теодуло Санчес Хирон, пропавший без вести в Санта-Мария Остула.
Лонхино Висенте Моралес, пропавший без вести в Герреро.
Виктор Аяла Тапиа, пропавший без вести в Герреро.
Хасинто Лопес Диас «Хаси», убит в Пуэбле
Бернардо Васкес Санчес, убит в Оахаке.
Хорде Алексис Эррера, убит в Герреро.
Габриэль Эчеверриа, убит в Герреро.
Эдмундо Рейес Амайя, пропавший без вести в Оахаке.
Габриэль Альберто Крус Санчес, пропавший без вести в Оахаке.
Хуан Франсиско Сисилиа Ортега, убит в Морелосе.
Эрнесто Мендес Салинас, убит в Морелосе.
Алехандро Чао Барона, убит в Морелосе.
Сара Робледо, убита в Морелосе.
Хувентина Вилья Мохика, убита в Герреро.
Рейнальдо Сантана Вилья, убит в Герреро.
Катарино Торрес Переда, убит в Оахаке.
Бети Кариньо, убита в Оахаке.
Юри Хааккола, убит в Оахаке.
Сандра Лус Эрнандес, убита в Синалоа.
Марисела Экобедо Ортис, убита в Чиуауа.
Селедонио Монрой Пруденсио, пропавший без вести в Халиско.
Непомусено Морено Нуньес, убит в Соноре.
Мигранты, похищенные вооруженными группами и вероятно убитые в одном из уголков мексиканской территории.
Заключенные, которых пытаются похоронить заживо: Мумия Абу Джамаль, Леонард Пелтиер, мапуче Марио Гонсалес и Хуан Карлос Флорес.
Не прекращаются похороны голосов, которые были жизнью, чтобы заставить их замолчать их сбивают с земли и захлопывают за ними решетку.
И с каждой лопатой земли, падающей на их могилу, система говорит им: «ты ничего не стоишь и никому не нужен, никто тебя не оплакивает, никого не возмущает твоя смерть, никто не последует твоим шагам и не подхватит твоей жизни».
И бросая на могилу последнюю горсть земли она заключает: «даже если найдут и накажут нас, твоих убийц, я всегда и без труда найду новых, которые устроят на тебя засаду и повторят кровавый танец, покончивший с твоей жизнью».
И добавляет: «это мелкое карликовое правосудие вершится только для того чтобы платные средства информации немного успокоили мнение обывателя, перед приближающимся разгулом хаоса, оно не пугает меня, не мешает мне, я остаюсь неуязвима».
Что мы можем сказать этому телу, которое в забвении хоронят в любом уголке мира?
Что у нас есть только наша боль и возмущение?
Что важна только наша ярость?
Что пока мы шептали нашу историю, мы не расслышали его криков и его боли?
У несправедливости есть множество имен и крики ее жертв доносятся непрерывно и отовсюду.
Но наши боль и возмущение не мешают нам слушать.
И шепот наш служит нам не только для сожаления о несправедливых смертях наших павших.
Мы говорим тихо, чтобы услышать боль других, сделать нашим их возмущение, и продолжить этот сложный, длинный и извилистый путь, стараясь превратить правду этих голосов в материал для освободительной борьбы.
Мы стараемся помнить о том, что пока кто-то говорит шепотом, кто-то кричит.
И только внимательное ухо может услышать это.
Пока мы сейчас здесь слушаем и говорим, кто-то кричит от боли и от возмущения.
И так же, как необходимо научиться смотреть и видеть, наш слух тоже должен настроиться на нужную частоту.
Потому что пока кто-то отдыхает, кто-то продолжает восхождение.
Чтобы увидеть это достаточно опустить взгляд и поднять как можно выше сердце.
Можете?
Сможете?
Мелкое правосудие немного похоже на месть. Мелкое правосудие распределяет безнаказанность, потому что наказывая кого-то одного, оно освобождает от ответственности всех остальных.
Правосудие, которого мы хотим и за которое боремся, не ограничивается тем, чтобы найти убийц компы Галеано и увидеть, как они несут заслуженное наказание (чего им не избежать, и пусть ни у кого не остается на этот счет иллюзий).
Терпеливый и упрямый поиск правды вместо чувства облегчения от смирения с судьбой.
Настоящее большое правосудие не имеет ничего общего с похороненным телом товарища Галеано.
Потому что мы спрашиваем себя не о том, что нам делать с его смертью, а что мы должны сделать с его жизнью.
Прошу прощения, если я вступаю сейчас на скользкую почву общих фраз, но этот товарищ не заслуживал смерти, тем более такой смерти.
Все его усилия и мечты, вся человеческая самоотдача каждого прожитого им дня, невидимые ни для кого кроме нас, были ради жизни.
И я могу сказать вам, что был он человеком совершенно особенным, и кроме того – и это главное чудо – в индейских сапатистских общинах есть тысячи товарищей, таких же особенных, с такой же убежденностью, ясностью, чувством долга и единственной целью – свободой.
И возвращаясь к грустному – если кто-то и заслуживает смерти, то это тот, кого нет и никогда не было, за исключением скоротечного гламура в платных средствах массовой информации.
Уже наш товарищ, командир и представитель САНО субкоманданте Моисес, сказал нам, что убив Галеано или любого из сапатистов, те, кто наверху, хотят уничтожить САНО.
Причем они хотят нас уничтожить не столько как армию, сколько как бунтаря-безумца, который строит и защищает жизнь там, где те, кто наверху, пытаются превратить все в пустыню для горнодобывающей, нефтяной и туристической промышленности, где убивают землю и тех, кто на ней живет и работает.
И субкоманданте Моисес сказал, что мы пришли сюда как САНО, чтобы открыть могилу Галеано.
Мы думаем, что чтобы Галеано жил, один из нас должен умереть.
И для того, чтобы эта незванная гостья именуемая смертю осталась довольной, на место Галеано мы подставим другое имя и так Галеано останется жить, а смерть вместо жизни унесет с собой только имя, буквы лишенные всякого смысла, без собственной истории, без жизни.
Поэтому мы решили, что Маркос прекратит свое существование сегодня.
Чтобы он не заблудился, его уведут за руку Тень Воина и Светлячок, с ним уйдут Дон Дурито и Старик Антонио.
Девочки и мальчики, собиравшиеся раньше, чтобы слушать его сказки, не будут по нему скучать, потому что они все уже большие, они уже сами все прекрасно понимают и как и он борются за свободу, демократию и справедливость, поскольку именно это и есть главное занятие любого сапатиста.
Котопес, а не лебедь споют ему сейчас свою прощальную песню.
И наконец, те, кто сможет поймут, что не уходит тот, кого никогда не было и не умирает тот, кто никогда не жил.
И смерть уйдет обманутая индейцем, боевое имя которого было Галеано, и он опять будет ходить по этим камням, которые сложены на его могиле и будет учить всех, кто этого захочет, основным азам сапатизма, а именно – не продаваться, не сдаваться, не опускать рук.
Ах, смерть! Как будто не очевидно, что тех, кто наверху она всегда освобождает от любой ответственности, за исключением надгробной молитвы, серого почтения памяти, бесплодной статуи, музея на страже добродетели усопшего.
И нас? Нас смерть обязывает только той ее частью, которая остается в ней от жизни.
Так что мы здесь, в Ла-Реалидад продолжаем заниматься обманом смерти.
Товарищи,
Учитывая все раньше сказанное, сейчас, в 02:08 25 мая 2014 года на юго-восточном фронте САНО, я объявляю о прекращении существования того, кто был известен как субкоманданте Маркос, самопровозглашенный «субкоманданте из нержавеющей стали».
Вот.
От моего имени уже не будет говорить Сапатистская Армия Национального Освобождения.
Счастливо и навсегда прощайте… или до встречи, те, кто понял, знают, что это уже не важно и вообще никогда не было важным.
Из сапатистской реальности
Субкоманданте Маркос.
Перевод Олега Ясинского